0b4267a2

Кох Альфред - Ящик Водки 4



АЛЬФРЕД КОХ, ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ СВИНАРЕНКО
ЯЩИК ВОДКИ. ТОМ 4
Аннотация
Эта книга — рвотное средство, в самом хорошем, медицинском значении этого слова. А то, что КохСвинаренко разыскали его в каждой точке (где были) земного шара, — никакой не космополитизм, а патриотизм самой высшей пробы.

В том смысле, что не только наша Родина — полное говно, но и все чужие Родины тоже. Хотя наша всетаки — самая вонючая.
И если вам после прочтения четвертого «Ящика» так не покажется, значит, вы давно не перечитывали первый. А между первой и второй — перерывчик небольшой. И так далее...

Клоню к тому, что перед вами самая настоящая настольная книга.
И еще, книгу эту обязательно надо прочесть детям. Вслух. Перед сном. Или перед отъездом на учебу в Англию.

Чтобы им Родина — причем любая — медом не казалась.
И не пропускайте при чтении вслух неприличных или других матерных слов. Потому что они — очень важные авторские знаки. Типа среднего пальца, выступающего из кулака согнутой в локте руки.
Хотя этому знаку мы научились у совков иностранного происхождения.
Предисловие
СТАКАНОВСКОЕ ДВИЖЕНИЕ
…Вот наконец допили ребята свой ящик водки, а Родину так и не полюбили.
В принципе это мне симпатично. Это — позиция. Но авторам данного алкогольнодокументального сериала такой пафос предисловия, наверно, показался бы упрощенческим. Мне, кстати, тоже.

Тут ведь все тоньше гораздо, хотя и гораздо отвратительнее. Последний эпитет — не про авторов, а как раз про Родину. Попробую объяснить.
Взять, к примеру, антисемитизм. Он бывает политический, а бывает бытовой. Политический мне эстетически близок.

Он всегда какойто любопытный: то щемящебеспомощный, то панковскиотвязанный, то феерически смешной. Помню, наш со Свинаренкой коллега по «Коммерсанту» Илья Вайс всерьез хотел подать на Игоря в суд, потому что у него фамилия антисемитская. Жаль, не подал — получился бы громкий политический процесс.
Бытовой антисемитизм — совсем не таков. Он и точнее, и провокативнее. Поэтому мне бытового антисемита хочется назвать сучьим москальским выменем, а изящнее оскорбления в мой рафинированный мозг не приходит.

Бессилен мозг. Ну, в харю (сучью, естественно) могу дать…
Другое дело — антисоветчина. С ней все наоборот. Политический антисоветчик мне не интересен. Он неэлекторабелен, неэффективен и неискренен — демшиза, короче. Бытовая же антисоветчина — народна, остроумна и несгибаема.

Когда голимый немец Кох на страницах этого тома приглашает к себе погромщиков — он не над антисемитизмом издевается, а над совком. Когда хохол Свинаренко на просторах Оклахомы выискивает вонючие сельпо и рязанские чернокожие угрюмые хари, его не с Америки блевать тянет, а с нашего родного совка.
И я не могу такое отношение к Родине (при совке это слово почемуто писалось с заглавной буквы, ну и не будем нарушать традицию) назвать подтекстом. Это надтекст.

Даже в рассуждениях о ваучерной приватизации, об олигархическиправительственных альянсах., о залоговых аукционах главный их герой — не сами авторы, как показалось бы любому критику демократического толка, а Совок Совкович. И вот когда я уже четвертый «Ящик водки» дочитывал — допивать не пришлось, поскольку авторы меня в свою творческую лабораторию ни разу не приглашали, — не уставал восхищаться. Как же их все достало, если они по всему немерено объезженному миру и социокультурному пространству вылавливают совковые плоды Родины, собирают их в грибные корзинки, сушат, солят, мочат и кормят от пуза—и друг друга, и неуважаемых читателей, которые т



Назад